Top.Mail.Ru
? ?
 
 
28 Март 2008 @ 22:26
Защитникам "свободного рынка" посвящается  
Когда стали подниматься по лестнице наверх в классы, Слаенов вдруг
остановил Кузю.
- Знаешь что?
- Что? - насторожился Кузя.
- Я тебе дам свою пайку хлеба сейчас. А за вечерним чаем ты мне отдашь
свою.
Кузя поморщился.
- Ишь ты, гулевой. За вечерним чаем хлеба по четвертке дают, а ты мне
сейчас осьмушку всучиваешь.
Слаенов сразу переменил тон.
- Ну, как хочешь. Я ведь не заставляю.
Он опять засунул в карман вынутый было кусок хлеба.
Кузя минуту стоял в нерешительности. Благоразумие подсказывало ему: не
бери, будет хуже. Но голод был сильнее благоразумия, и голод победил.
- Давай. Черт с тобой! - закричал Кузя, видя, как Слаенов сворачивает в
зал.
Тот сразу вернулся и, сунув осьмушку в протянутую руку, уже независимо
проговорил:
- Значит, ты мне должен четвертку за чаем.
Кузя хотел вернуть злосчастный хлеб, но зубы уже впились в мякиш.

* * *

Вечером Кузя "сидел на топоре" и играл на зубариках. Хлеб, выданный ему
к чаю, переплыл в карман Слаенова. Есть Кузе хотелось невероятно, но достать
было негде. Кузя был самый робкий и забитый из всего второго отделения,
поэтому так трудно ему было достать себе пропитание.
Другие умудрялись обшаривать кухню и ее котлы, но Кузя и на это не
решался.
Вся его фигура выражала унижение и покорность, и прямо не верилось, что
в прошлом за Кузей числились крупные кражи и буйства. Казалось, что по своей
покорности он взял чью-то вину на себя и отправился исправляться в Шкиду.
Рядом за столом чавкал - до тошноты противно - Кузин сламщик Коренев и,
казалось, совсем не замечал, что у его друга нет хлеба.
- Дай кусманчик хлебца. А? - робко попросил Кузя у него, но тот
окрысился:
- А где свой-то?
- А я должен новичку.
- Зачем же должал?
- Ну ладно, дай кусманчик.
- Нет, не дам.
Коренев опять зачавкал, а измученный Кузя обратился, на что-то
решившись, через стол к Слаенову.
- До завтра дай. До утреннего чая.
Слаенов равнодушно посмотрел, потом достал Кузину четвертку, на глазах
всего стола отломил половину и швырнул Кузе. Вторую половину он так же
аккуратно спрятал в карман.
- Эй, постой! Дай и мне!
Это крикнул Савушка. Он уже давно уплел свою пайку, а есть хотелось.
- Дай и мне. Я отдам завтра, - повторил он.
- Утреннюю пайку отдашь, - хладнокровно предупредил Слаенов, подавая
ему оставшуюся половину Кузиного хлеба.
- Ладно. Отдам. Не плачь.

* * *

На другой день у Слаенова от утреннего чая оказались две лишние
четвертки. Одну он дал опять в долг голодным Савушке и Кузе, другую у него
купил кто-то из первого отделения.
То же случилось в обед и вечером, за чаем.
Доход Слаенова увеличился. Через два дня он уже позволил себе роскошь -
купил за осьмушку хлеба записную книжку и стал записывать должников,
количество которых росло с невероятной быстротой.
Еще через день он уже увеличил себе норму питания до двух порций в
день, а через неделю в слаеновской парте появились хлебные склады. Слаенов
вдруг сразу из маленького, незаметного новичка вырос в солидную фигуру с
немалым авторитетом.
Он уже стал заносчив, покрикивал на одноклассников, а те робко молчали
и туже подтягивали ремешка на животах.
Еще бы, все первое и половина второго отделения были уже его
должниками.
Уже Слаенов никогда не ходил один, вокруг него юлила подобострастная
свита должников, которым он иногда в виде милостыни жаловал кусочки хлеба.
Награждал он редко. В его расчеты не входило подкармливать товарищей,
но подачки были нужны, чтобы ребята не слишком озлоблялись против него.
С каждым днем все больше и больше запутывались жертвы Слаенова в
долгах, и с каждым днем росло могущество "великого ростовщика", как называли
его старшие.
А кончилось все так:
Слаенов почувствовал тревогу и насторожился, но решил держаться до
конца спокойно.
Он подошел, пронизываемый десятками взоров, к Турке и спокойно
проговорил:
- Гони долг, Турка. За утро.
Туркин молчал.
Молчали и окружающие.
- Ну, гони долг-то! - настаивал Слаенов.
- С Гоголя получи. Нет у меня хлеба, - решительно брякнул Турка.
- Как же нет? А утренняя пайка?
- Съел утреннюю пайку.
- А долг?
- А этого не хотел? - с этими словами Турка сделал рукою довольно
невежливый знак. - Не буду долгов тебе отдавать - и все!
- Как это не будешь? - опешил Слаенов.
- Да не буду - и все.
- А-а-а!
Наступила тишина. Все следили за Слаеновым. Момент был критический, но
Слаенов растерялся и глупо хлопал глазами.
- Нынче вышел манифест. Кто кому должен, тому крест, - продекламировал
Янкель, вдруг разбив гнетущее молчание, и громкий хохот заглушил последние
его слова.
- А-а-а! Значит, так вы долги платите?! Ну, хорошо...
С этими словами Слаенов выскочил из уборной, и ребята сразу приуныли.
- К старшим помчался. Сейчас Громоносцева приведет.
Невольно чувствовалось, что Громоносцев должен будет решить дело. Ведь
он - сила, и если сейчас заступится за Слаенова, то завтра же вновь Турка
будет покорно платить дань великому ростовщику, а с ним будут тянуть лямку и
остальные.
- А может, он не пойдет, - робко высказал свои соображения Устинович
среди всеобщего уныния. Все поняли, что под "ним" подразумевается
Громоносцев, и втайне надеялись, что он не пойдет за Слаеновым.
Но он пришел. Пришел вместе со Слаеновым.
Слаенов гневно и гордо посмотрел на окружающих и проговорил, указывая
пальцем на Туркина:
- Вот, Цыганок, он отказывается платить долги!
Все насторожились. Десяток пар глаз впился в хмурое лицо Цыгана, ожидая
чего-то решающего.
Да или нет?
Да или нет?..
А Слаенов жаловался:
- Я пришел. Давай, говорю, долг, а он смеется, сволочь, и на Гоголя
показывает.
Громоносцев молчал, но лицо его темнело все больше и больше. Узенькие
ноздри раздулись, и вдруг он, обернувшись к Слаенову, скверно выругался.
- Ты что же это?.. Думаешь, я держиморда или вышибала какой? Я вовсе не
обязан ходить и защищать твою поганую морду, а если ты еще раз обратишься ко
мне, я тебя сам проучу! Сволота несчастная!
Хлопнула дверь, и Слаенов остался один в кругу врагов, беспомощный и
жалкий.
Ребята зловеще молчали. Слаенов почувствовал опасность и вдруг ринулся
к двери, но у двери его задержал Янкель и толкнул обратно.
- Попался, голубчик, - взвизгнул Турка, и тяжелая пощечина с треском
легла на толстую щеку Слаенова.
Слаенов охнул. Новый удар по затылку заставил его присесть.
Потом кто-то с размаху стукнул кулаком по носу, еще и еще раз...
Жирный ростовщик беспомощно закрылся руками, но очередной удар свалил
его с ног.
- За что бьете? Ребята! Больно! - взвыл он, но его били.
Били долго, с ожесточением, словно всю жизнь голодную на нем
выколачивали. Наконец отрезвились.
- Хватит. Ну его к черту, паскуду! - отдуваясь, проговорил Турка.
- Хватит! Ну его! Пошли...
Слаенов, избитый, жалкий, сидел в углу у стульчака, всхлипывал и
растирал рукавом кровь, сочившуюся из носа.
Ребята вышли.
Весть о случившемся сразу облетела всю Шкиду.
Старшие в нижней уборной организовали митинг, где вынесли резолюцию:
долги считать ликвидированными, рабство уничтоженным - и впредь больше не
допускать подобных вещей.
Почти полтора месяца голодавшая Шкида вновь вздохнула свободно и
радостно.
Вчерашние рабы ходили сегодня довольные, но больше других были довольны
старшие.
Сразу спал гнет, мучивший каждого из них. Они сознавали, что во многом
были виноваты сами, и тем радостней было сознание, что они же помогли
уничтожить сделанное ими зло.
Падение Слаенова совершилось быстро и неожиданно. Это была катастрофа,
которой он и сам не ожидал. Сразу исчезли все доходы, сразу он стал
беспомощным и жалким, но к этому прибавилось худшее: он не имел товарищей.
Все отшатнулись от него, и даже Кузя, еще недавно стоявший перед ним на
коленях, смотрел теперь на него с презрением и отвращением.
Через два дня из изолятора выпустили Савушку и сняли с него вину.
Школа, как один человек, встала на его защиту, а старшеклассники
рассказали Викниксору о деяниях великого ростовщика.
Савушка, выйдя из изолятора, тоже поколотил Слаенова, а на другой день
некогда великий, могучий ростовщик сам был заключен в изолятор, но никто не
приходил к нему, никто не утешал его в заключении.
Еще через пару дней Слаенов исчез. Дверь изолятора нашли открытой.
Замок был сорван, а сам Слаенов бежал из Шкиды.
Говорили, что он поехал в Севастополь, носились слухи, что он живет на
Лиговке у своих старых товарищей-карманников, но все это были толки.
Слаенов исчез навсегда.
Так кончились похождения великого ростовщика - одна из тяжелых и
грязных страниц в жизненной книге республики Шкид.
Долго помнили его воспитанники, и по вечерам "старички", сидя у печки,
рассказывали "новичкам" бесконечно прикрашенные легенды о деяниях великого,
сказочного ростовщика Слаенова.
 
 
Музыка: Cornerstone - Mother Of Mercy