Просветительский блог коммунистов (comprosvet) wrote,
Просветительский блог коммунистов
comprosvet

Categories:

18 брюмера Луи Бонапарта: современный конспект, или Всем сестрам по серьгам, ч.2

Начало тут

Период, с которым мы имеем дело, заключает в себе самую пёструю смесь вопиющих противоречий: перед нами конституционалисты, открыто организующие заговоры против конституции, революционеры, открыто признающие себя сторонниками конституционных действий, Национальное собрание, желающее быть всесильным и неизменно ведущее себя по-парламентски; Гора, видящая своё призвание в терпении и возмещающая свои поражения в настоящем предсказаниями побед в будущем; роялисты в роли patres conscripti * республики, вынужденные обстоятельствами удерживать за границей враждующие между собой королевские династии, приверженцами которых они являются, а во Франции поддерживать республику, которую они ненавидят; исполнительная власть, видящая силу в своей слабости и свой престиж во внушаемом ею презрении; республика, представляющая собой не что иное, как сочетание подлейших сторон двух монархий — Реставрации и Июльской монархии — под ярлыком империи; союзы, в основе которых лежит разъединение; борьба, основной закон которой — не доводить борьбы до конца; разнузданная бессодержательная агитация — во имя спокойствия; торжественнейшая проповедь спокойствия — во имя революции; страсти, лишённые истины; истины, лишённые страсти; герои без подвигов; история без событий; развитие, единственной движущей силой которого является, по-видимому, календарь и которое утомляет монотонным повторением одних и тех же состояний напряжённости и разрядки; противоположности, периодически доходящие до высшей точки как будто только для того, чтобы притупиться и сойти на нет, не будучи в состоянии разрешиться; претенциозно выставляемые напоказ усилия и мещанский страх перед надвигающимся светопреставлением в то время, как спасители мира предаются самым мелочным интригам и придворному комедиантству, напоминая своей беспечностью скорее времена Фронды, чем страшный суд; официальный совокупный гений всей Франции, посрамлённый лукавой тупостью одного человека; всеобщая воля нации, ищущая себе — всякий раз, как она проявляется во всеобщем голосовании, — достойного выражения в лице закоренелых врагов интересов масс, пока она, наконец, не находит его в своеволии одного флибустьера. Если какая-либо страница истории написана сплошь серыми красками, то именно эта. Люди и события кажутся Шлемилями навыворот — тенями, потерявшими тело.


А это похоже как наших политиков современности и недавнего прошлого – реставраторов капитализма с лозунгом «больше социализма», консерваторов под маской коммунистов, неолибералов под именем чекистов, правозащитников, интересующихся защитой прав простого человека менее всего, русских националистов, взявших за образец для подражания немцев-ненавистников славян  - так и на всю «элиту» современного мира.

Каких только трагикомических персонажей мы не увидим в этой элите! Буш-младший, показавший, что сильнейшей буржуазной нацией может править грубо-практичный недалекий буржуа, которому происхождение и практическая хватка заменяли образование и кругозор; Обама, получивший Нобелевскую премию мира за ведение двух войн и сладкие речи о мире; Берлускони – оригинальная смесь Муссолини с главарем мафии; Саркози с его антииммигрантским популизмом при иностранном происхождении и закосом под Де Голля при отказе от такого остатка голлизма, как независимость от военной организации НАТО; Лех Качинский, не только жизнью, но и смертью напомнивший «гоноровитых» государственных деятелей времен упадка Речи Посполитой; Лулу и ему подобные, балансирующие между трудящимися и буржуазией с ловкостью ужа; Вестервелле, искренне убеждающий своих сторонников, что «свобода» - это всевластие крупного капитала, и прочая, и прочая, и прочая.

А разоблачение ограниченности мелкобуржуазных идеологов, бьет, наконец, по самому Федосееву:

Гора заключила союз с социалистическими вождями. Примирение отпраздновали на банкетах в феврале 1849 года. Была составлена общая программа, были созданы общие избирательные комитеты и выставлены общие кандидаты. Социальные требования пролетариата были лишены революционной остроты и получили демократическую окраску, а демократические требования мелкой буржуазии лишились чисто политической формы и получили социалистическую окраску. Так возникла социально-демократическая партия. Новая Гора, результат этого компромисса, состояла, если не считать нескольких статистов из рабочего класса и нескольких социалистических сектантов, из тех же элементов, что и старая Гора, только в большем количестве. Но с течением времени она изменилась вместе с представляемым ею классом. Своеобразный характер социально-демократической партии выражается в том, что она требует демократическо-республиканских учреждений не для того, чтобы уничтожить обе крайности — капитал и наёмный труд, а для того, чтобы ослабить и превратить в гармонию существующий между ними антагонизм. Какие бы меры ни предлагались для достижения этой цели, какими бы более или менее революционными представлениями она ни приукрашивалась, — суть остаётся та же: перестройка общества демократическим путём, но перестройка, остающаяся в рамках мелкобуржуазности. Не следует только впадать в то ограниченное представление, будто мелкая буржуазия принципиально стремится осуществить свои эгоистические классовые интересы. Она верит, напротив, что специальные условия её освобождения суть в то же время те общие условия, при которых только и может быть спасено современное общество и устранена классовая борьба. Равным образом, не следует думать, что все представители демократии — лавочники или поклонники лавочников. По своему образованию и индивидуальному положению они могут быть далеки от них, как небо от земли. Представителями мелкого буржуа делает их то обстоятельство, что их мысль не в состоянии преступить тех границ, которых не преступает жизнь мелких буржуа, и потому теоретически они приходят к тем же самым задачам и решениям, к которым мелкого буржуа приводит практически его материальный интерес и его общественное положение. Таково и вообще отношение между политическими и литературными представителями класса и тем классом, который они представляют.

И характерные методы мелких буржуа за 160 лет не изменились:

Редко какое-либо дело возвещалось с бо́льшим шумом чем предстоящий поход Горы; редко о каком-либо событии трубили с большей уверенностью и так заблаговременно, как в данном случае о неизбежной победе демократии. Нет сомнения, демократы верят в силу трубных звуков, от которых пали иерихонские стены. И каждый раз, когда они стоят перед стеной деспотизма, они стараются повторить это чудо. Если Гора хотела победить в парламенте, ей не следовало звать к оружию. Если она в парламенте звала к оружию, ей не следовало вести себя на улице по-парламентски. Если она серьёзно думала о мирной демонстрации, было глупо не предвидеть, что демонстрация будет встречена по-военному. Если она думала о действительной борьбе, было странно складывать оружие, необходимое для борьбы. Но дело в том, что революционные угрозы мелких буржуа и их демократических представителей — это не более чем попытка запугать противника. И если они попадают в тупик, если они так далеко заходят, что принуждены приступить к выполнению своих угроз, — то они это делают двусмысленно, избегая более всего средств, ведущих к цели, и гоняясь за предлогом к поражению. Оглушительная увертюра, возвещающая борьбу, превращается в робкое ворчание, лишь только дело доходит до самой борьбы; актёры перестают принимать себя всерьёз, и действие замирает, спадает, как надутый воздухом пузырь, который проткнули иголкой.

Ну чем не «несогласные», организующие демонстрации для того, чтобы иметь возможность рассказать об их разгоне, или ДСПА, делающие революцию пикетами из трех человек и рисованием половых органов?

И, наконец, портрет не просто обобщенного мелкобуржуазного идеолога, но именно нашего не понятого народом проповедника социализма, густо пересыпанного либерализмом и либерализма, усердно выкрашенного в розовый цвет - г-на Федосеева:

Но демократ, представляя мелкую буржуазию, т. е. переходный класс, в котором взаимно притупляются интересы двух классов, — воображает поэтому, что он вообще стоит выше классового антагонизма. Демократы допускают, что против них стоит привилегированный класс, но вместе со всеми остальными слоями нации они составляют народ. Они стоят за народное право; они представляют народные интересы. Поэтому им нет надобности перед предстоящей борьбой исследовать интересы и положение различных классов. Им нет надобности слишком строго взвешивать свои собственные средства. Им стоит ведь только дать сигнал — и народ со всеми своими неисчерпаемыми средствами бросится на угнетателей. Но если оказывается, что их интересы не заинтересовывают, что их сила есть бессилие, то виноваты тут либо вредные софисты, раскалывающие единый народ на различные враждебные лагери, либо армия слишком озверела, слишком была ослеплена, чтобы видеть в чистых целях демократии своё собственное благо, либо всё рухнуло из-за какой-нибудь детали исполнения, либо, наконец, непредусмотренная случайность повела на этот раз к неудаче. Во всяком случае демократ выходит из самого позорного поражения настолько же незапятнанным, насколько невинным он туда вошёл, выходит с укрепившимся убеждением, что он должен победить, что не он сам и его партия должны оставить старую точку зрения, а, напротив, обстоятельства должны дорасти до него.

 Как тут не узнать нашего старого знакомого, за тем исключением, что в реальной политике он роли не играет? Либералы его не понимают, потому что не доросли до социализма, коммунисты  - потому, что не дошли до демократического социализма, а народ – потому что быдло.

 А теперь – снова увесистый булыжник в огород наших либералов:

 Заклеймив восстание в защиту конституции как анархистское действие, стремящееся к ниспровержению общества, она сама лишила себя возможности призвать к восстанию в том случае, если исполнительная власть вздумает нарушить конституцию против неё.

 …почти как наши «защитники демократии», не собирающиеся извиняться за своей позорный антидемократизм в октябре 1993-го.

 О соединении двух сторон реакции:

 Удивляются, что орлеанисты, либеральные буржуа — эти старые апостолы вольтерьянства и эклектической философии, — вверяют духовное руководство французами своим закоренелым врагам — иезуитам. Но ведь и орлеанисты и легитимисты при всех их расхождениях в вопросе о претенденте на корону, понимали, что их совместное господство требовало соединения орудий гнёта двух эпох, что надо было дополнить и усилить средства порабощения Июльской монархии средствами порабощения Реставрации.

Опять точная параллель с нашей современностью – точно так же наши либералы и охранители представляют собой левую и правую руку крупной буржуазии, и поэтому-то и появляются такие забавные образцы реакционеров, как «батюшка» Митрофанов – православный либерал и поклонник власовцев. В общем-то, уже либерал (даже розоватый либерал) Сахаров и дремучий ретроград Солженицын умели находить, при всех своих разногласиях, общий язык – что уж говорить об их эпигонах, удачно примиривших любовь к «частной инициативе свободного предпринимателя» и «нравственным ценностям Православия» в духе освященного Пиночетом соединения экономического либерализма с политическим консерватизмом? К примеру, бывший депутат от СПС Семенов рьяно выступает за "возвращение" РПЦ музейного имущества (поминая "швондеров" и т.д.).


Продолжение тут

Tags: политика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments