May 10th, 2020

НКД

10 мая 1920 г.



10 мая 1920 г. Троцкий подписал приказ РВСР № 217, в котором указал, что ответом на расправы польской армии с пленными красноармейцами должна быть успешная борьба с белополяками, а не ухудшение обращения с польскими пленными.

В тот же день подписано постановление СТО, вводившее призыв в РККА на общих основаниях для нерусского населения Сибири и Средней Азии, ранее освобожденного от военной службы.
НКД

На великом и могучем-10: эпидемия, левые и урок поражений (Бен Чако, Morning Star)

Левые только в том случае достойно ответят на эпидемию, если извлекут выводы из своих недавних поражений
https://morningstaronline.co.uk/article/feature-left-will-only-meet-challenge-covid-19-if-it-learns-right-lessons-recent-defeats
Бен Чако, Morning Star

Печальная реальность пандемии коронавируса усилила требования не возвращения к «нормальности» после ее окончания, а к построению лучшего будущего.

Британское государство, будучи неэффективным в сдерживании числа заражений и смертей как из-за политических ляпсусов, так и из-за многих лет сокращений и рыночной модели общественных услуг, неспособной реагировать на экстренные ситуации, и преднамеренной безответственности консервативных правительств, позорно результаты эпидемических учений Exercise Cygnus [разработанная в 2016 г. Национальной службой здравоохранения Англии оценка возможного влияния пандемии гриппа штамма H2N2 на систему здравоохранения Великобритании – прим.переводчиков].

Социалисты долго критиковали такую политику. Призывы к увеличению бюджетных расходов и возврату к строго государственной собственности и контролю над сферой услуг, включая Национальную службу Здравоохранения, а также транспорт, коммуникаци и коммунальные услуги, были популярны до кризиса и будут усилены им.

Благодаря работе, проделанной теневым лейбористским правительством и советникам во время лидерства Корбина, подробные и просчитанные проекты многого из этой повестки уже существуют.

Вынужденное вмешательство правительства в экономику в сочетании с такими провалами, как очевидный развал производственных коммуникаций и закупка средств индивидуальной защиты, обосновывает ужесточение критики глобализированной рыночной модели.

Тот факт, что внутренние производственные мощности являются стратегическим активом, не является новостью для профсоюзов, вроде Unite, который многократно предупреждал министров, что отказ от действий по спасению производств, которым угрожает волатильность рынка, рискует привести к постоянной потере навыков и активов.

Убедительна и необходимость запланированной «зеленой промышленной революции» - снова в той степени, в которой она была запланирована в недавних манифестах лейбористов.

Активисты, которые обнаружили, что их призывы к действию против изменения климата были сорваны отказом правительств задуматься о серьезной реструктуризации экономики, могут сейчас утверждать, что радикальное вмешательство в рынок возможно и значительные изменения в образе жизни могут встретить широкое одобрение, если будут приняты причины для них.

Эффективность увеличения работы из дома и потребность семей в доступе к зеленым открытым пространствам – только два аспекта текущего кризиса, которыми должно заняться наше движение.

Было бы слишком просто для левых перечислить список того, что в последние месяцы шло не так, и подумать: «Мы предупреждали об этом».

Это не слишком отличалось бы от политики «Я же вам говорил» и общего печального рефрену «Спасибо, что голосовали за тори» в социальных сетях в ответ на растущую несправедливость капитализма.

Но если сейчас настало для общества время подумать о своих приоритетах и ошибках, это также относится и к движению лейбористов.

Если британское общество вошло в этот кризис, будучи не в состоянии с ним справиться, то левые вошли в него в еще более худшем состоянии – в синяках и потрепанные унизительным поражением на выборах, несмотря на то, что у них был единственный адекватный ответ на кризисы капитализма.

Правящий класс лишился устойчивости при последующем влиянии коллапса финансовой системы, голосовании за выход из Евросоюза и возврата социализма как существенной политической силы.

В 2016-19 годах казалось, что он утратил контроль над обеими главными политическими партиями Британии.

Парламент оказался парализован противоречием между требованиями общества (позволить нам выйти из ЕС) и лояльностью большинства его депутатов капиталистической глобализации – процессу, распространяемому ЕС по всей Европе.

Попытки проектов возвращения к докризисному статус-кво (либеральных демократов или Change UK) получить поддержку граждан, обернулись жалкими неудачами.

А левым все же не удалось достичь победы на выборах. Почему?

Распространенным ответом будет «предательство». По мнению таких комментаторов, как Джастин Шлосберг, почти тотальное молчание СМИ по поводу утечки отчета лейбористов по внутреннему саботажу лидерства Джереми Корбина – это убийственное свидетельство диверсионного и откровенно лживого характера наших основных газет и вещательных корпораций, много раз освещавших внутренний фракционизм лейбористов тогда, когда это было нужно, чтобы навредить левым.

Я бы не хотел преуменьшать значимость утекшего отчета. Враждебность лейбористской «машины» к лидерству Корбина была хорошо известна, но содержащееся в электронных письмах и Whatsapp-сообщениях неопровержимое доказательство подлых оскорблений в адрес членов парламента – сторонников Корбина, сотрудников и активистов, умышленное затруднение попыток руководства что-то сделать – включая блокирование рассмотрения жалоб на антисемитизм – и привычные чистки и гонения на членов партии, все еще остается наглядным свидетельством бездушия правых.

И для многих было шокирующим открытием то, что крупные аппаратчики лейбористов работали на поражение на выборах 2017 года.

И вновь, кое-что из того, что мы знаем сегодня, можно было предугадать до утечки. Некоторое число кандидатов-лейбористов, находившееся в двух шагах от выборов 2017 года, жаловались на то, что их кампании не получили централизованной поддержки или ресурсов или даже сталкивались с активным препятствием.

Летом широко обсуждалось, что движение «Моментум» сделало для мобилизации в спорных округах больше, чем сама партия.

Но существует разница между недостатком энтузиазма и фактической работой на поражение. Огорчение активистов, вложивших много времени и энергии в победу лейбористов, полностью оправдано.

Это привели к заявлениям о том, что выборы 2017 года были «украдены». Статистические данные о том, что Корбину не хватило всего 2 227 голосов для формирования правительства, получили широкое распространение.

Распределенные в нужных избирательных округах, эти дополнительные голоcа могли бы помочь лейбористам набрать относительное большинство и сформировать правительство с поддержкой малых партий.

Но эти рассуждения ошибочны: 13 636 684 голосов у тори в 2017 году были на 758 224 больше, чем 12 878 460 голосов лейбористов. И идея о том, что Корбин мог сформировать правительство меньшинства и реализовать манифест лейбористов, является правдоподобной, только если игнорировать то, что выявила утечка, и большинство событий последних пяти лет.

Корбин столкнулся с внутренним саботажем, множественными мятежами членов парламента и тотальным очернительством не из-за необъяснимого заговора теневых сил, но из-за того, что он представлял возможность слома системы, которой предано большинства членов парламента, штаб-квартира лейбористов и британский медийный истеблишмент.

Это стало бы серьезным препятствием для формирования правительства меньшинства. Что касается такого правительства, реализующего положения партийного манифеста, оно столкнулось бы с нападками парламента и прессы, которые мы, в любом случае, наблюдали, а также активным препятствием британских государственных институтов, что было бы более серьезно, чем события внутри штаб-квартиры партии.

Урок 2017 года – это не вырванная из наших рук победа, а то, что мы почти победили, несмотря на то, что против нас были мощные силы, включавшие в себя в том числе, многих из вертикали лейбористов.



У левых была реальная причина праздновать победу в тот год. Это был пример того, чего может достичь массовое движение, победа демократии над олигархией, которая задает тон и формирует риторику британской политики.

Вот почему левые и сам Корбин вышли невероятно закаленными из выборов 2017 года. Ключ к поражению левых лейбористов следует искать не здесь, а в изменениях 2017-2019 годов.

Предательство продолжило играть важную роль в эти годы. Анти-корбиновская истерия в СМИ и агрессивная атака на него и его сторонников были таким же обычным явлением, как агрессия и нечестность. Но исходя из того, какое движение представлял Корбин, это было ожидаемо.

Достаточно ли сделали левые, чтобы ответить на обрушившиеся на них удары? Ответ, очевиден – нет, и у многих лейбористов от членов парламента до рядовых сотрудников и членов есть причина для огорчений по поводу недостатка солидарности, продемонстрированного, когда на них были нацелены нападки правых и прессы.

В дополнение, кажущиеся чудесными победы Корбина над лишними в 2015, 2016 и 2017 годах вызвали у многих нежелание рассматривать как необходимую тяжелую работу по демократизации структур партии и отбору кандидатов.

Члены парламента, сопротивлявшиеся любому обсуждению этих вопросов, как «самокопанию», имели очевидную мотивацию, но обращались к действительности.

Неудача в изменении природы Лейбористской партии и особенно парламентской фракции была проблемой, которая обострилась бы еще больше, если бы Корбин сформировал правительство. Но они не она стала причиной поражения на выборах 2019 года.

Экономический редактор The Guardian Ларри Эллиотт ранее подчеркнул, что левые, в отличие от правых, кажутся неспособными использовать кризис как возможность.

Он неоднократно предупреждал, что, аналогично тому, как кризис капитализма в 2008 году правые превратили в аргумент для дальнейших приватизаций и сокращений, Брекзит угрожал стать новым кризисом для правящего класса, что левым нужно было превратить в свою цель.



Когда лейбористы подошли к выборам 2019 года, им не удалось стать «такими же радикальными, как реальность». Они с возрастающим недовольством относились к результатам референдума по Брекзиту, вместо того, чтобы бороться за его осуществление очертить его последствия. Они проявили себя как соучастники тори в парламентском кризисе. Они защищали невыбранных судей и так называемую конституцию Британии до той степени, что партия организованного рабочего класса призывала премьера извиниться перед королевой и отчаянно протестовала против того, что уходящий спикер палаты общин не получал обычного для оставляющих этот пост места в палате лордов.

Оценка таких членов парламента, как Ричард Бергон и Джон Макдоннелл в ночь выборов, вскоре после этого одобренная Корбином и аналогичная сказанным ранее словам Йэна Лейвери, Лоры Смит и других о том, что лейбористы проиграли выборы из-за Брекзита, остается правдивой не столько из-за самого вопроса Брекзита, сколько из-за того, что сопротивление ему широкие слои рабочего класса считали (зачастую справедливо) поддержкой статус-кво.

Неспособность левых сопротивляться смешению проекта Корбина с совершенно различным и фактически антагонистическим проектом – второй кампании по референдуму, выявила неспособность разделять мотивы либералов и социалистов.

Мало кто даже из левых лейбористов представлял себе связь между поддержкой ЕС и международным капиталистическим порядком, который этот союз защищает.

Перед левыми социалистами стоит большая задача по возрождению утраченной культуры политического образования активистов, которая должна быть противопоставлена распространенной в партии тенденции замены политической дискуссии на выявление и осуждение «ересей».

Лидерство Кейра Стармера, фигуры, наиболее прочно связанной с ремейнерской кампанией захвата руководства партии, несет в себе очевидный риск усиления политики, приведшей к поражению на выборах, пока правые успешно снимают социалистическую составляющую двух манифестов с повестки.

Это было бы трагедией в условиях, когда коронавирусный кризис ставит вопрос о радикальном изменении нашей экономической системы и когда подъем профсоюзного движения и соседских организаций защиты населения мог бы вылиться в мощное движение, стремящееся к изменениям.