Просветительский блог коммунистов (comprosvet) wrote,
Просветительский блог коммунистов
comprosvet

Categories:

На великом и могучем-1: П.Стефанони, Ф.Молина (Anfibia): "Боливия и контрреволюция: как свергли Эво"

В новой рубрике "на великом и могучем" - переводы интересных статей на иностранных языках на русский.

Автор блога, он же переводчик, не всегда разделяет взгляды авторов переводимых текстов во всех вопросах.

В частности, авторы текста ниже, судя по всему, настроены не слишком радикально и не видят основной проблемы в том, что боливийская буржуазия никогда и не переставала существовать. Тем не менее их видение и приводимые факты могут быть интересны для понимания ситуации в Боливии.

Читателям стоит также обратить внимание на то, что статья написана сразу после переворота и не отражает событий последующих дней.

Боливия и контрреволюция: как свергли Эво

Авторы: Пабло Стефанони, Фернандо Молина ("Anfibia", Аргентина)
Перевод: Олег Камалов

http://revistaanfibia.com/ensayo/como-derrocaron-a-evo/

Правление Эво Моралеса было направленной против элит политической революцией. Никто не ожидал о нынешней ситуации с контрреволюционным движением. Ее видимый лидер – Луис Фернандо Камачо, сорокалетний предприниматель, не баллотировавшийся на выборах и прибывший в дворец Кемадо [дословно «Горелый дворец» - название резиденции президента страны дало сожжение во время одной из гражданских войн; здесь и далее курсивом в квадратных скобках примечания переводчика] с библией и в окружении полицейских. Праздновавшие свержение президента на улицах Ла-Паса сжигали випхалы [многоцветный индейский флаг, с 2009 г. являющийся одним из официальных символов Боливии] и кричали «прогоним коммунизм».

Начнем с конца (или конца главы) этой истории: в воскресенье [10 ноября 2019 г.] поздним вечером лидер из Санта-Круса Луис Фернандо Камачо проехал по улицам Ла-Паса в открытой полицейской машине, сопровождаемый мятежными полицейскими, в то время как его приветствовали слои населения, оппозиционные Эво Моралесу. Так выглядела гражданско-полицейская контрреволюция, которая лишила власти боливийского президента. Моралес укрылся от угроз реваншистов на малой родине, в известном [легальном в современной Боливии] выращиванием коки регионе Эль-Чапаре, где начинал политическую деятельность. Так повернулась – во всяком случае, на время – его политическая карьера. Таким образом, то, что начиналось как движение, требовавшее второго тура президентских выборов после спорных итогов выборов 20 октября, закончилось «советом» главы вооруженных сил президенту – подать в отставку.

Восстания против Эво Моралеса не ожидал никто. Но в течение трех недель, оппозиция мобилизовалась с большим успехом, чем сторонники президента, на протяжении 14 лет у власти терявшие способность к мобилизации сторонников, когда государство замещало социальные движения как источник власти и бюрократизировало поддержку «процессу перемен». За несколько часов правительство, бывшее самым сильным в истории Боливии с начала прошлого века, оказалось разрушено, многие из его руководителей укрылись в иностранных посольствах. Министры сложили полномочия, осудив сожжение своих домов, в то время как оппозиционеры называли гибель трех человек в столкновениях активистов причиной возмущение против того, что они называли «диктатурой». В итоге, Эво Моралес и [вице-президент] Альваро гарсия Линера ушли в отставку и осудили происходящий государственный переворот.

«Осуждаю перед всем миром и боливийским народом заявление офицера полиции о том, что он получил приказ о моем незаконном задержании. Также осуждаю вооруженные группы, захватившие мой дом. Мятежники разрушают правовое государство» - Эво Моралес, 11 ноября.

Движение к социализму (МАС), образованное в 1990-е годы, всегда было в первую очередь крестьянской партией (в большей степени, чем индейской) и во многом передало свой характер правительству Эво Моралеса. Его поддержка в городах всегда была условной – в 2005 г. из-за запроса на нового «коренного» лидера в условиях глубокого кризиса, а затем из-за экономических успехов. Однако попытки Моралеса задержаться у власти, в совокупности с давними расистскими настроениями и чувством отстраненности от власти, побудили средние городские слои выйти на улицы против Моралеса. Говоря объективно, «процесс перемен» не был направлен в пользу традиционных средних классов и белого населения и, напротив, лишил их власти. Моралес произвел политическую революцию против элит, но заменил старые политические элиты новыми, более плебейскими и коренными. Это также уничтожило образовательный и символический капитал «бюрократического класса», существовавший до МАС. Тем временем, победы на выборах с результатом более 60 % позволили МАС монополизировать государственную власть [только если под ней понимать лишь центральные органы – самоуправление на уровне департаментов и муниципалитетов частично осталось под контролем оппозиции].

Моралесу, как казалось, удалось закрепить победу политики над техникой. Если неолибералы верил в право «наиболее способных» навязать свою политику остальным, то сторонники «процесса перемен» - в право народа Боливии навязать свою политику «наиболее способным». В своих действиях они обращались к политике (эгалитаризм) и распределению должностей среди представителей социальных движений вместо специалистов (элитизм). По этой причине не заместили бюрократическим образом должности, оставшиеся вакантными после ухода неолиберальной бюрократии. Также они систематически обходили университеты с их культурным капиталом, который считали не стоящим внимания. Это раздражало средние слои, особенно профессионалов и преподавателей, ждавших максимального социально-экономического признания своих знаний и умений.

Наконец, МАС было всё более этатистским. Этатистский подход правительства к проблемам и потребностям страны приводил его к игнорированию (а зачастую. и противостоянию) мелких частных предприятий. По этой причине существовали разногласия между «процессом перемен» и предпринимателями, за исключением выходцев из коренных народов и корпораций (те и другие выигрывали от политических аспектов перемен, раздражавших «средний класс»). Очевидно, что существовало негласное соглашение о сосуществовании между «процессом перемен» и крупным капиталом, но его основа была политической, а не экономической.



С другой стороны, многие меры Моралеса изменили баланс между этническими группами не в пользу белых: хотя не была проведена аграрная реформа, потребности бедных удовлетворили распределением государственной земли; социальная политика и строительство инфраструктуры были перенаправлены в интересах деревенских и провинциальных масс. Образовательная политика правительства повысила статус индейцев и метисов, изменив оценку их истории и культуры – в то же время правительство сделало очень мало для повышения общего уровня образования [крайне спорный тезис с учетом произошедшей именно в эти годы ликвидации неграмотности] и, таким образом, для того, чтобы ликвидировать белую монополию на высококачественное образование, оставшееся частным. Элиты прошлой эпохи потеряли государственные посты, лишились символического статуса и влияния на власть. Подводя итог: гольф-клуб потерял всякую роль как место воспроизводства власти и статуса.

Многочисленные опросы показывали недоверие средних слоев к президенту. И не из-за самой политики, которую одобряли, но из-за продолжительности правления окружения Эво. Этот вопрос был важным для средних слоев, однако Моралес настойчиво стремился к переизбранию, делая его решение невозможным. Это подтолкнуло средние слои к антиправительственному выступлению. На всё это наложилось сохранение деспотичных отношений на низовом уровне боливийского государственного аппарата во время «процесса перемен». Использование госслужащих в избирательных кампаниях и в целом партийная политика МАС ослабляли идеологический плюрализм на всех уровнях аппарата вплоть до низовых.

Боливия – страна, почти наследственно не склонная к переизбранию: даже Виктору Пасу Эстенссоро, вождю революции 1952 года, не удалось занимать президентский пост два срока подряд. Эта тенденция отражает как низовые республиканские настроения, так и необходимость более частой смены политических постов. Когда кто-то не уходит – прекращается доступ для рассчитывающих занять его пост. Все массовые партии, приходящие к власти, имеют ту проблему, что их активистов больше, чем постов, которые надо распределить. Государство слабо, но является одним из немногих социальных лифтов.

Боливия также прекрасно иллюстрирует логику эквивалентностей Лаклау: когда ситуация выходит из-под контроля и государство ослаблено, все предъявляют ему свои запросы и недовольство, неизбежное в бедной стране. Так было и на этот раз. Бунты полиции показали старую вражду рядовых к высшему командованию из-за экономического неравенства и злоупотребления властью: такое происходило в 2003 году [еще до прихода МАС к власти], в 2012 г. и на прошлой неделе. [Департамент] Потоси на протяжении нескольких лет сталкивался с Эво из-за ощущения, что его богатства – на этот раз литий – как и ранее с колониальных времен, распределяются за пределами региона и он остается бедным. В итоге Потоси присоединился к восстанию. То же произошло с диссидентским крылом всех социальных движений (кокалерос, «красных пончо» [крестьян аймара], шахтеров, транспортных рабочих). На это наложилась корпоративная культура, которой интересы региона или сектора экономики были важнее более общих: это сделало возможным неожиданные союзы. Так стали союзниками Потоси и Санта-Крус – это было невозможным во время кризиса 2008 года [сепаратистских вытспулений в Санта-Крусе], когда Потоси был оплотом «эвистов».


Полицейские Объединенного южного отдела полиции Кочабамбы, срезающие с униформы випхалу, символ андских народов

После нескольких лет, в течение которых свое бессилие в политике и избирательном процессе проявили традиционные оппозиционные лидеры из числа старых политиков – Туто Кирога, Самуэль Дория Медина и тот же Карлом Меса, появился новый «харизматичный лидер» - Фернандо Камачо. Еще несколько лет назад он был неизвестен за пределами Санта-Круса, в котором занял пустующее место в руководстве оппозиции, разгромленной Эво в 2008 году. На новом этапе радикализации молодежи «мачо Камачо», сорокалетний предприниматель, стал лидером Гражданского комитета региона, объединившего подл руководством предпринимателей силы защитников интересов региона [скорее уж традиционной олигархии региона]. Позднее, в противовес слабости традиционной оппозиции, Камачо запомнился смесью религиозности и «наличия яиц» для противостояния «диктатору». Вначале он написал заявление об отставке, «чтобы Эво его подписал», затем отправился с этим заявлением в Ла-Пас, где его не пропустили выступления сторонников правительства. Однако уже в воскресенье он вошел в покинутый дворец Кемадо – старом дворце власти, ныне переехавшей в [расположенную рядом] Каса-Гранде-дель-Пуэбло с библией и тем самым заявлением. Здесь он склонился в молитве, «чтобы Бог вернулся во дворец».

Камачо заключил договоры с диссидентами из числа «красных пончо», фотографировался с деревенскими жителями и производителями коки, настроенными против Эво и клялся в том, что он не расист, отстранившись от репутации Санта-Крус как белого сепаратистского города (как говорила одна победительница конкурса красоты, «мы в Санта-Крусе белые и владеем английским»). В рамках той же удачной стратегии Камачо заключил союз с Марко Пумари, председателем Гражданского комитета Потоси, сыном шахтера, возглавляющим в своем регионе борьбу против «безразличия эво». Так, новый лидер стал главным организатором гражданско-полицейского восстания. Он полностью затмил бывшего президента Карлоса Месу, занявшего второе место на выборах 20 октября, который по мере ускорения событий также радикализовался без достаточной убежденности и без шансов быть принятым в клуб радикальных консерваторов [можно сказать прямее: ультраправых], считающих его «вялым».

Рене Савалета [боливийский мыслитель социал-демократического толка, ныне покойный] называл Боливию Францией Южной Америки: здесь политика предстает в классическом виде, через революции и контрреволюции. Последние десять лет стабильности поставили мысль Савалеты под сомнение. В 2008 г. Моралес победил в противостоянии со старыми неолиберальными и регионалистскими элитами, которые противостояли его приходу к власти, и начал свой цикл гегемонии: это было десятилетие экономического роста, веры народа в будущее, массового одобрения политики правительства, больших вложений во внутренний рынок за счет дополнительных доходов в эпоху высоких цен на продукты экспорта, и улучшений в социальной сфере.

Но мятеж, связанный с консервативным и контрреволюционным движением, повторился. В отличие от Гонсало Санчеса де Лосады в 2003 году, Эво Моралес не вывел на улицы армию. Он мобилизовал сторонников МАС (в том числе вооруженных дубинками и взрывчаткой), в то время как социальных сетях и СМИ распространился образ «орд МАС», которые уже не называли крестьянами или индейцами. Сообщение Организации американских государств о результатах выборов, предупреждавшее о нарушениях, подорвало уверенность в себе сторонников правительства: оно потеряло одновременно улицы и социальные сети. участие ОАГ, которое могло успокоить ситуацию, было отвергнуто оппозицией, которая рассматривала [генерального секретаря ОАГ] Луиса Альмагро как союзника Моралеса, поскольку тот не выступил против его выдвижения на новый срок. В конечном счете, ОАГ высказалась «против любого неконституционного выхода из ситуации» [что оказалось чистым лицемерием, с учетом позднейшего признания Аньес и фактической поддержки военного мятежа].

Одна из причин восстаний – каудильизм [вождизм], то есть отсутствие консолидированных политических институтов. Нет другой логики, кроме немедленного выигрыша и «нулевой суммы»: выигрывают или проигрывают всё, но никогда не думают о будущем, складывающееся из частичных побед или поражений [действия МАС, как и других латиноамериканских левых сил у власти, можно осудить скорее за противоположное - попытку "рубить хвост по частям", не нанося решающее поражение буржуазии]. Эво Моралес не превзошел эту культуру и поэтому пытался сохранить за собой пост, но в той же культуре осталась и оппозиция, выдвинувшего своего вождя правого толка, Камачо. Мы не знаем, какое будущее его ждет, но он уже выполнил свою «историческую миссию»: города покончили с единственным в истории страны крестьянским правительством. Не случайно те, кто сверг Моралеса, жгли випхалу, флаг коренных народов, ставший вторым национальным флагом при правительстве МАС. Кроме того участники уличных выступлений с библией и изображениями Христа покончили с властью левых националистов, повторяя «прогоним коммунизм».

Боливия – страна не только восстаний, но и переучреждений (refundaciones). Только идея «переучреждения» позволяет объединить политические силы, которые требуют разрешения противоречий через восстания и лишение проигравших социального и политического влияния. С другой стороны, «переучреждение» и «творческое разрушение» политических и государственных институтов позволяет осуществлять мобилизацию обещаний и раздел должностей для тех, кто берет власть. Но парадокс заключается в том, что страна с каждым «переучреждением» меняется мало, особенно в плане политической культуры.

Сейчас маятник на стороне консерваторов, нам предстоит увидеть, сможет ли разделенная оппозиция Эво Моралесу создать новый блок власти. Но этнические и социальные раны от свержения Эво сохранятся долго.
Tags: Боливия, империализм, на великом и могучем, правые
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments